Лавка распустившихся слов

Мне кажется, я знаю об унынии всё.

Это, конечно, не мрак космоса внутри, но очень похоже.

Это как заброшенный детский лагерь, поселившийся у тебя между ребер, со всеми своими поломанными костьми стульев, паутиной, сухо полопавшейся краской, вечными намеками на пышное былое.

Это как если бы во Вселенной росли только сухие цветы, что-то между безродным шиповником, полынью и растрепанно-выпученным тысячелистником. И ты сам — сутулая и колченогая околоподъездная скамейка, которую эти молчащие сухоцветы оплели, из которой они вылупились, которую они согнули и сожрали.

И вот, опутанный хрусткими темно-рыжими стеблями, идешь ты по своему заброшенному пионерлагерю и шарахаешься от каждого призрака, от каждой гулкой кажимости. И после каждого невыносимо трудного шага стряхиваешь с себя ломкие лепестки и пахучую цветочную пыль.

И внезапно начинает дуть ветер. Ты чувствуешь его не сразу, просто догадываешься, что: ветер? - потому что соцветия вокруг тебя гербарийно зашуршали. А потом ты чуешь его носом, как расторможенный и визгливый щенок таксы. И стараешься угадать своим скамейкообразным телом — откуда, откуда, откуда дует?

А дует, конечно же, всегда и только со стороны поэзии.

До которой, как до озера, можно добежать по узкой и каменистой тропке и, не раздеваясь, ворваться, врезаться, броситься.

Последние дни были наполнены словами, образами, творчеством, энергией. Я чувствую себя заряженной батарейкой, во мне плещется что-то совершенно радиоактивное, это маленькая АЭС со своими настойчивыми и уверенными поршнями.

«Тремя этажами» - это то, что вывзрослило котов, это — наша весна, несмотря на то и дело выпадающий снег, это максимальный масштаб чувства, которым я люблю «Июльского К. О.Т.а».

***
Если бы за талантливость духа и упрямость намерений в отношении ЛИТО и госпожи «Терракоты» мне выплачивали ежемесячно 15 тысяч рублей, я была бы совершенно счастливым, неразодранным, неразочарованным, не выдохшимся человеком. Потому что в таком случае моя жизнь стала бы тождествена литературе — а это лучшее, что может со мной случиться, поймите же. 

Речь идет не о лени, не о том, что я не хочу работать — хочу, но больше всего хочу заниматься любимым делом, вытаскивать мальчишек и девчонок к стихам, флюидить на них словами и метафорами, расцвечивать. Знаете, такая вот добрая литературная фея.

Но все-таки, но все-таки — если подумать — ведь не количеством потраченного времени определяется вклад в дело (я говорила тебе, Стрелкова, об этом однажды). Он определяется степенью пожертвованного на благо. Не в чтоделатьском смысле, не в смысле жертва как «сапоги всмятку», а в смысле количества сделанных выборов.

Большая зарплата или «Июльский К. О.Т.»? Широкомасштабная и искрометная личная жизнь или «Терракота»? Здоровье, свободное время, больше пяти часов сна — или молодые поэты? Социальная успешность, возможность отвечать запросам прагматики — или плюс ночных пятнадцать предложений к новелле? Нормальный завтрак, обед и ужин, новые джинсы — или внезапная метафора, инсайт, вдохновенческая вспышка?

Эти вопросы то и дело встают на пути. И ой как не всегда я выбираю второе. И именно благодаря этим постоянным выборам, очень непростым, очень сложным, я понимаю, какова настоящая цена искусства.

Цена искусства — жизнь.

Цена искусства — чувствовать себя оплетенной сухоцветами.

Встать раньше, заткнуть крикливый будильник, ощутить босыми пятками холодные щеки кафеля, кофе с вафлей, туфли рано еще одевать.
Выходить из подъезда покусанной апрельским ветром, апельсиновым ветром, глаза близких вспомнятся первыми, перепевами в клювах голодных птиц.
Процедурные кабинеты, порции цвета, цифры, улыбка твоя — улыбка принцессы, прямо в лицо.
А весна, заспанная, не верит, что обсуждают ее за глаза, пьют воздух в ее запутанных волосах.
На улице пасмурно, мусорно, это кто-то выбрасывал за борт мешки с песком, а потом собирал носком.
Перестань просить времени, слов, дыхания и меня — быть добрей.
Успокоимся. Котами уснем на руках одеял и в телах людей.

Просим прощения, что блог простаивал.

Очень хочется снова его оживить. И сегодня я почувствовала, что — могу.

Знаете, я теперь точно знаю, что для нужного дела не требуются силы, связи, деньги, ничего вообще не требуется. Потому что силы иссякают, связи ослабевают, деньги исчезают. Есть то, что сверх этого. Над тобой. Над твоими желаниями.
И когда кажется, что все усилия впустую…
Когда кто-то не приходит, подводит…
Когда ты один на один с миллионом вопросов — что дальше?..

В этот момент вдруг приходит сорок четыре рукописи на наш конкурс. В этот момент приходят дети из школ, студенты из вузов и говорят, что хотят сотрудничать с редакцией. В этот момент ты открываешь документ, присланный одним из них, и не можешь удержаться от улыбки. Становится так легко и прекрасно, что хочется танцевать и делать еще больше. Потому что то, что стоит того — будет. И все, что останется, будет хорошим.

Знаешь, когда мы были маленькими, мамы радовались за нас.

За каждый новый шаг, движение, линию. За победу, слово, танец. За просто улыбку. Даже за ошибки, промахи, падения. Они улыбались и говорили: "Ах, смотрите, как мой ребенок смешно упал. Какие у него красивые глазки, когда он плачет!" И нам ни за что сыпались умиленные возгласы, ободряющие конфеты, и мы не переставали удивлять родителей нелепыми представлениями. Нам легко доставались искреннее одобрение. Может, из-за того, что мы учились?

Сейчас мы тоже слышим "молодец", и даже не так редко, если подумать. Но теперь у родителей появилось право выбирать. Выбирать, что им нравится из наших дел. Я сейчас говорю о творчестве, свободном времени, спорте и жизни в целом.

В детстве нашим ошибкам или успехам радуются, как новым законам Ньютона, а сейчас родителям законы стали не нужны — они уже есть. Им нужны опять все те же "успехи". Грамота "за хорошее поведение", сказанное учителем "умница", первый шаг на коньках. То, что напоминает им о нашем детстве. А премии, серьезные увлечения, и не дай Бог — выбор профессии — это не нужно. Это слишком "по-взрослому" для нас. А ошибки — слишком "по-детски".

Просто задумайтесь: вы просите нас взрослеть, но в душе хотите, чтобы мы были всегда детьми и жили рядышком. Разберитесь сначала, пожалуйста, в себе и своих желаниях, а потом принимайтесь за воспитание. "И если вы хотите, чтобы мы были взрослыми — позвольте нам быть ими".

Александра Клепцова

1 марта 2011 года. Светлый, весенний, очень солнечный и теплый, с ветром с залива день. Я шла по разбухшим рытвинам сугробов по обходной дороге мимо музыкальной школы и первомайского ддт, несла коробку большой пиццы, щурилась на солнце, а в душе прыгало и брянчало невесемое и звонкое.

потом мы сидели вдвоем на одном кресле, укрывшись одним пледом, хватая радостными пальцами горячие куски неополитанской из евророса, смотрели киношку, а солнце хохотало в приоткрытое окно, пела капель.

и в этот же день, 1 марта 2011 года, я узнала, что напечатать свою газету формально — вообще не сложно. что тираж до тысячи экземпляров не требует регистрации СМИ и налогов. что, в общем-то, - вперед, эге-гей.

и в душе зажглось, заискрило. я уткнулась в твое плечо и заплакала от счастья.

наверное, впервые в жизни плакала от счастья.

Завтра обещают пасмурно и —3. Иногда снег.

«Еще слышали вы, что сказано: не клянись вовсе: ни небом, потому что оно Престол Божий; ни землею, потому что она подножие ног Его; ни Иерусалимом, потому что он город великого царя? И вот я не знаю, кто сегодня в Иерусалиме царь, и, даже, кажется, что там вообще нет такого человека, который мог бы все уладить, но только, я знаю, что точно не буду клясться городом, в котором люди, как арбузы, взрываются под палящим солнцем в автобусах и на площадях. Но зато одна моя знакомая, девушка с мужским именем Саша за свою короткую жизнь уже два раза клялась небом и один раз землей.
Первый раз она поклялась, когда какой-то парень прямо на улице поцеловал ее не в щеку, не в губы, не в лоб, не в ухо, не в шею, не в плечо, не в грудь, не в живот, не в спину, не в бедро, не в ягодицы, не в ноги, не во все эти перечисленные места, а поцеловал ее, и прямо на улице, среди белого дня. Тогда она поклялась небом, что даже трава не действовала на ее тело так волшебно, как этот возмутительный поцелуй.
Второй раз она поклялась небом, когда ее муж, удивительной красоты брюнет, спросил: правда ли, что ты изменяешь мне с каким-то чуханом из провинции?, и она сказала: клянусь небом, что нет. А уже землей она поклялась, когда ее рвало от водки с пельменями, которыми ее накормили друзья этого парня, с которым она изменяла мужу, в первый раз в жизни, потому что до этого она ничего подобного не ела. И тогда она поклялась землею, на которую блевала, что больше никогда не будет есть эти смертельные русские продукты, в которых нет ни одной частицы кислорода, а только тошнота и великодержавный пафос.
И вот лучше курите траву, ешьте яблоки и пейте сок, чем вы будете валяться пьяными на полу, перед телевизором, и клясться небом, землей и Иерусалимом, что вас соблазнила реклама, внушившая через телеэкран, какие продукты необходимо покупать, чтобы иметь право жить на этой земле. И вот, чтобы иметь право жить на этой земле, нужно научиться дышать воздухом, иметь деньги на покупку этого воздуха, и ни в коем случае не подсесть на кислород, потому что если ты плотно подсядешь на кислород, то ни деньги, ни медицинские препараты, ни даже смерть не смогут ограничить ту жажду красоты и свободы, которую ты приобретешь.
А моя знакомая Саша из большого города только два раза клялась небом и один раз землей, зато в любви она клялась неоднократно. Потому что у нее было очень большое сердце, похожее на двухспальную кровать с цветными европейскими простынями, залитыми соками из разных фруктов. И каждый раз, когда она проводила ночь с мужчиной, кроме мужа, разумеется, потому что замуж она вышла случайно, а все ее связи с другими мужчинами случайными не были, каждый раз она испытывала чувство любви. И каждый раз, когда она оставалась наедине с мужчиной и слушала его слова о любви, в ее голове рождались похожие слова, только эта Саша из большого города никогда не произносила их вслух, а все свои чувства выражала то улыбкой, то поворотом головы, то хитро прищуривая глаза. Потому что эта моя знакомая Саша всегда вела себя, как актриса из художественного фильма про любовь. Потому что только в таких отношениях между мужчиной и женщиной есть кислород. А если клясться в любви и не любить, то уже говно собачье, а не кислородный фильм, а если любить и не клясться, то это уже немецкое порно, а если встречаться с разными мужчинами, а любить только одного человека, то это уже похоже на русский кинематограф про березы и поля.
И вот лучше курите траву, ешьте яблоки и пейте сок, чем вы будете валяться пьяными на полу, перед телевизором, и клясться небом, землей и Иерусалимом, что ваше сердце принадлежит одному человеку, потому что если ваше сердце принадлежит одному человеку, а тело другому, то чем вы будете клясться? Ни Престолом же Божьим и не подножием ног Его, и уж, тем более ни Иерусалимом же, в котором люди сходят с ума от глупости, а клясться вы можете, только любовью своею. И да будет слово ваше: да, да, и нет, нет, а что сверху этого, то от лукавого».
Иван Вырыпаев. Пьеса «Кислород»

Говорят, утро вечера мудренее. В моем случае: поздний вечер вечера мудренее.

Работа над «Терракотой» в последнее время полностью перенесена на ночь, часов до 4—5 утра, поэтому в 17 вечера меня начинает рубить. Просыпаюсь в 9—10 вечера, не посвежевшая, не отдохнувшая, но в угрюмо-творческом таком настроении, спровоцированном, очевидно, разливом желчи от кофе-сигаретной диеты.

Сегодня в этом диванно-одеяльном бреду снился страх и собаки. Сначала я пыталась купить снеки и лимонадик по просьбе сестры, потому что мы собирались смотреть фильм, и около ларечного окна на меня напала собака. Я схватила ее рукой за морду, зажав пасть, но она исцарапала меня мощными лапами. Потом была попытка убежать и погоня по ночным подворотням в стиле Петербурга Достоевского.

А потом пришли люди с лицами собак. И глаза у них были такие… матовые. Ничего не отражающие. Мертвые глаза, как стухшие липкие драже рыбьего жира.

А потом я проснулась с очень четко выстроенной в голове фразой: «И если он встанет с кровати, то ему придется согласиться с той жизнью, которая у него есть».

А потом резко захотелось перечитать «Шинель» Гоголя.

И мне кажется, между всеми этими выкидышами мозга есть какая-то ассоциативная связь. По крайней мере, вместо цитаты из «Ревизора» «кругом одни свиные рыла» я теперь буду долго думать так:

- Вокруг одни собачьи морды.

Берегитесь этих немигающих мертвых взглядов.

Дни схватывают за шкирку и прямо швыряют в тебя делами, планами, какими-то встречами. Пытаешься все успеть, но не получается.
А нужно ли это — всегда поспевать в срок, сделать все в точности, как намеревался?

Безусловно, порой речь идет об очень важных вещах. И чем эти дела были важнее, тем слаще ощущение «успения» - как после прыжка в отъезжающий автобус: легко и расслабленно подгибаются коленки, опускаешься на клеенчатое коричневое сиденье, прислоняешься виском к прохладному стеклу…
В этом кратковременном усилии — стремлении догнать тот самый автобус — нет ничего страшного. Но я боюсь, я сама схожу с ума и вижу, как мучаются другие, пытаясь догнать не чахлый едва тронувшийся автобус, а высокоскоростной современный поезд.
Мы разучились нормально спать и есть. Мы отдыхаем где попало и как попало. Мы настолько измотаны, что не хотим никаких лишних интеллектуальностей вокруг себя. Нам не нужны книги, музеи, театры, теплые встречи с друзьями без алкоголя и нытья «как все достало». И все из-за того, что боимся не успеть.

Расслабиться не так-то просто. Но оно будет стоить того.

Я пишу об этом в 4:30 и знаю, что скоро, встав в 8 утра, сделаю миллион разных дел. Мне хочется плакать от того, как сильно мое желание спать, просто спать. Без этого мне сложно даже просто улыбаться любимым людям. Мне так не комфортно. Я хочу покоя.

Звонит Даша, она тоже устала. Делится идеями, как можно было бы справиться с возникшими сложностями с «Терракотой». Но о газете — завтра. Сейчас спать.

Когда в этих людях, очень одиноких, пойманных пятничным вечером на улице, просыпаются поэты, настоящие, сварливые, остроумные, конгениальные, громкие, вывернутые наизнанку, с душами, ёжащимися под вечной перцовой присыпкой жизни, когда эти люди начинают говорить о поэзии с любовью, когда они выходят из себя, становятся больше себя, проникаются чужими словами, оттачивая свои, -

тогда я верю в чудо.

Так случилось, что теперь я читаю литературу в ПТУ у группы продавщиц, группы поваров-кондитеров и группы трактористов (операторов машинного чего-то там).

Ни один из прошедших сегодня через мои голосовые связки (примерно 80 человек) не знал дату октябрьской революции.

Орать матом на паре — это нормально. Слушать рэпчик на мобиле во время занятия — это нормально. Лупить друг друга стульями — нормально. Ходить, выходить, материться и снова ходить, выходить, заходить — это нормально.

С нетерпением жду момента, когда трактористы обольют меня смолой и подожгут.

У них нет тетрадей, нет учебников, нет ручек. Они коротко острожены, приходят в кожанках, красные пальцы, невыносимый запах табака и перегара.

Блок — дебил скушный, Ахматова — шмара (я цитирую), Есенин — дебил, Маяковский — пидар.

Серебряный век умер где-то внутри меня к концу третьей пары.

Но они со мной — говорят.

Завтра попробую снова.

Вчера к нам в университет в нашу маленькую девчачью группу пригласили сотрудницу из Комплексного центра обслуживания молодежи. Она должна была провести у нас две пары, в ходе этого помочь определиться с выбором профессии и выявлением общей направленности нашей личности. Для этого нам предложили два теста. В первом были записаны 45 пар профессий, в каждой из которых нужно было выбрать более подходящую для себя. Особенно радовало, где нужно было выбрать между каким-нибудь судовым электромехаником и штурманом :)
На самом деле во многом результаты оказались правдивые. Вокруг меня женщина долго скакала и все говорила, что у меня по всем показателям какая-то скрытая гениальность, Божий дар прямо, звездность некая. Ну не удивительно, чо)
Говорили нам о мечте. О том, как ее достигать. О том, как перестать все откладывать на завтра. И о том, сколько мы оправданий себе находим, чтобы не вставать с дивана. Даже мечтаем не так. Говорим — я хочу того-то и то-то. Ну хочу и хочу, а завтра перехочу. Не получилось — и ладно, я и не хотел особо. А если ощутить в этой цели жизненную необходимость, тогда она станет конкретнее, и ее будет реальнее достичь.
Много всего хорошего наговорили, но и лишнего тоже много. Было ощущение, что нас все время просят куда-то бежать. Находить мишень и бить по ней. А я всегда считала, что в любых обстоятельствах нужно оставаться довольным тем, что есть. Конечно, все нужно уравновешивать. Но такие подталкивания социальных служб, на мой взгляд, вызывают только панику внутри. Хотя, возможно кому-то полезна такая встряска. Еще раз услышать, что твоя жизнь идет прямо сейчас. Совсем как Дуглас из повести Бредбери «Вино из одуванчиков», сказать себе — я живу. Осознать, что твоя жизнь не зависит ни от кого, она в твоих руках. И винить кого угодно бесполезно. И если ты сидишь не на своем месте, встань и пересядь.
Задавали еще вопрос, кто такой успешный человек. И когда я попыталась что-то сказать про внутреннее равновесие, самореализацию, баланс, мне сказали, что все это не осязаемо, нужно выражаться конкретнее. То есть дом там-то, машина такая-то, зарплата столько-то. Может, я что-то не так поняла, но звучало именно это. Конечно, потом назвали и здоровье, и гармонию в себе, и любовь. Но мне от этих первых фраз об успехе уже было не по себе.
А может, я просто не приспособлена к жизни, совсем не предприимчива? Я не хочу карьеру, не хочу машину и много денег. Ну не то, чтобы совсем не хочу. Но по крайней мере, без этого проживу неплохо. Я не кричу о том, что нужно бежать из страны, и кстати, чувствую себя тут вполне комфортно пока. Мне не это главным кажется. Почему тогда я должна ставить материальные цели?
Возможно, что из всей группы только я почувствовала этот угнетающий подтекст.

Нет, все-таки мне кажется, страна, где люди готовы платить 300 рэ за 4 предложения с деепричастным оборотом, - это страна дебилов. Ну как так-то?

Заставилась осилить недавнюю отечественную кинодраму-биографию «Высоцкий. Спасибо, что живой». Осилила еле-еле. В общем, как я не представляла себе до фильма, за что Высоцкого любят-помнят как гения, так и не представляю сейчас. Поняла, что он был торчок и страдалец, но к сути творчества это как-то не приблизило.

Всю ленту пугало лицо резиной собаки, с которым ходил Безруков. Знаете, были такие суровые советские игрушки из толстой резины, со свистящей дырочкой в попе или в пузике? Так вот, ассоциация стойкая. А это грим-маска или компьютерная графика? В любом случае, мне показалось, что чем меньше времени оставалось до конца фильма, тем больше сквозь каучук Высоцкого просвечивала мордочка Безрукова, который брал абсолютно есенинские интонации. Вот такое вот трио налипло на образ Владимира Семеновича.

Еще поржала над моментом «перевоспитания» кгбшника. Ну тааак мило — и тааак надумано. И таааак «не верю!».

Ильин в своем любимом амплуа — одышливого «плохого» начальника, в своем любимом амплуа и Панин — дурачок с большой душой, эдакий Платон Каратаев восьмидесятых. Оксана Акиньшина в своем любимом и единственном амплуа — молча страдающая вечная девушка с большими глазами и заученной мимикой.

Словом, катарсиса не случилось, личность героя не раскрыта, кабаний бас Высоцкого за душу не потряс, спасибо, что не Цой.

Но чтобы совсем не играть в злобного зрителя, скажу, что понравилась операторская работа и сама идея оживить не примерно кумира, а создать его кинематографическую копию (как бы ни ругали мы Безрукова, а актерская работа проделана колоссальная, и никто из нас, сидящих по ту сторону экрана, на нее не способен).

Думаю, эта тропинка может перерасти в дорогу российского кино, особенно, если учитывать его страсть к истории. Главное, чтобы не нахватали судеб для экранизации в надежде сорвать куш, чтобы количество на затмило качество. Тут нужна работа деликатная и ювелирная. Позовем Никиту Сергеевича?..

Люблю, когда дело, взрощенное из идеи или из мечты, получило вектор и теперь летит в пространстве на своей скорости. Ощущение живой жизни, вот это что.

Прихожу домой — а в новостной ленте уже пишет «Терракота». И несмотря на то, что я прекрасно знаю, что это Полина отписалась в группе про итоги развезения газет, все равно получается какое-то волшебство.

А вот кто-то взял нашу новость на перепост.
А вот кто-то лайкнул.
И «Терракота» мурлыкнула и подмигнула.
Живи, ладно?

Февраль смешал в себе все оттенки зимы — от морозно-белого до грязно-подтаявшего. Заледеневшие изнутри троллейбусы оттаяли, и стекла в них теперь покрыты теплой прозрачной пленкой воды. Внутри тоже как будто что-то зашевелилось, захотелось двигаться, работать в новом темпе.

Сегодня поработали отлично: теперь в официальной группе газеты есть список учреждений, где УЖЕ доступна «Терракота». Огромное спасибо Антону и его другу, которые вместе со мной занялись этим нелегким делом.

В одной из гимназий нас направили в организаторскую, где находились три учительницы, или, лучше сказать, педагогических работника. Мой бойкий спутник уже привычным текстом представил нас как членов ЛИТО «Июльский КОТ». Женщины удивленно переглянулись и засмеялись. Я поинтересовалась, что вызвало их улыбку. «А мы просто только что говорили о котах. И вы — тут как тут». Вот такие февральские совпадения.

У неё личная жизнь, секс, курсовая.
У меня курсор, блуждающий, ждущий.
Мне её руки мечту рисовали,
а теперь душат.

В будущем ущипни меня, чтобы я очнулся.
В целом океане звёзд нет моих созвездий.
Места нет любви, любви, любви, а чувствам
сбыться есть где?

И она бежит, спешит, теряется. Май в курсе:
можно опоздать, если бежать навстречу рельсам.
Люди совмещаются, а если нет — опустим.
Ведь иных нет версий.

Я один на дне каньона, птица Рух ждёт труп, но
все кто был со мною рядом — мёртв, и я убил их. 
Чтобы скоротать пару минут, скажи мне: тебе трудно
любить любимых?

Услуги мастера-сушиста стоят 500 рублей в час. Сегодня я могла бы заработать.. ну штуку как минимум. Но дело в том, что не могла бы. Потому что девушек не берут в суши-бар. То ли от того, что у мужчин температура тела в среднем холоднее, а при работе с сырой рыбой это играет большое значение. То ли просто дискриминация самурайская. Не понимаю. Но дома-то все равно, а потому около 60 роллов сегодня вышли из-под наших с парнем рук =)
А реально заработать удалось 300 рэ. Знакомая обеспеченная семья, в которой я некогда промышляла репетиторством с мальчиком Кирюшей, сегодня снова обратилась за помощью. Составить 4—5 предложений, описывающих картину «Девочка с персиками», используя при этом деепричастные обороты. Редкостная удача. С такими знакомыми мне даже не придется подрабатывать в течение семестра учебы, на которую, кстати, завтра надо выходить. Но я не уверена, что попаду — завтра развозим газеты с Сашей и Антоном. Стопочка тухлых «Терракот» завтра разлетится по всем трем районам города.

Внезапно подкралась середина этого проклятого (или прОклятого?) месяца.
Материалы для третьего выпуска — сдаются. Самой прилежной оказалась Мария Тишулина, первой прислав свой «потертый форзац». Ей вручается виртуальная шоколадная медалька.

Завтра, в пн, Полина с Антоном поедут развозить первый выпуск (те сладкие остатки, которые не заперты в «Поиске»). Завтра же постараюсь передать Киру деньги для печати тиража второго выпуска.

Кстати, мы решили количество экземпляров сократить до 300 шт. и перевести газету на самофинансирование, сделав таким образом «Терракоту» де-факто НЕ-ЗА-ВИ-СИ-МОЙ. Ни от чего, кроме наших со стрелковой вспышек дерзости. Но они редкие. (о даа мы юные и дерзкие. — примечание стрелковой)

А в пятницу собрание по рукописи Введенского. Он, по ходу, все никак не забудет мои лекции про Тредиаковского и его классицистических френдов.

Все чаще и чаще ощущаю себя мистером президентом в исполнении Лесли Нилсона. В третьей части «ОСК» - помните? - он знал о вторжении инопланетян на землю и выискивал их среди людей. Там такой еще звеняще-напряженный момент.
Бабушка с опухшим, похабно опухшим, лицом и дедушка, курящий и харкающийся под ноги, выгуливают коляску с детишкой. Это разрыв шаблона, господа. У меня никогда не было бабушки (ну т.е. физически она была, конечно, но не как бабушка, а как часть генной цепи), и я как-то не так представляю себе это сословие мирных старушек. В моем образе бабушки обязательно присутствует деревня, запах сочного свежескошенного сена, солнце, облупившаяся от сухой теплоты краска на перилах веранды…
И в этом образе бабушка не бухает, простите. Не марафетится, как портовая ядь.
А может быть, я чего-то просто не понимаю.

«Нужно еще чтихи его дочитать», - яростно пишет мне стрелкова по аське.
Чтихи. Как «апчхи», как «читай стихи», что-то кириленковское, безумно-вопящее, почти что мат.

Сегодня в Мурманске чудесная погода, околонольная по ощущениям. Это прекрасно: сугробы будто в молоке искупаны, лежат разбухшие, сытые, довольные. Лысые котовьи животы.